news-details
Аналитика

КТО ПЛАНИРУЕТ ВЕРНУТЬ КАРС, ТОТ НЕ СДАЕТ КАРАБАХ…

2022 г. войдет в мировую историю как время бурных геополитических столкновений, преследующих цель новых трансформаций миропорядка. Одни небезосновательно утверждают, что мир уверенно движется от гегемонии США к формированию устойчивого многополярного мира с разными центрами силы. Другие же с лидерством англосаксов полагают, что последние события на Украине и Тайвани свидетельствуют об отсутствии равных перед США.

Между тем, турбулентные процессы на постсоветском пространстве (Казахстан, Украина, Карабах), в Юго-Восточной Азии (Тайвань), на Балканах (Косово) и Ближнем Востоке (Сирия, Палестина), все же, говорят о том, что некая синхронизация конфликтов ведет мир к новому глобальному противостоянию и переделу.

Москва, впервые инициировав в январе с.г. миротворческую операцию под эгидой ОДКБ в Казахстане с целью обеспечения конституционного порядка в этой ключевой стране центрально-азиатского региона и сохранения у власти легитимного президента К.-Ж. Токаева, не получила особого укрепления союза с Астаной (или Нур-Cултаном). Данная операция, пожалуй, среди всех известных миротворческих операций, оказалась самой непродолжительной по времени. Токаев же, сохранив свою власть и спустя пару месяцев на XXV международном экономическом форуме в Санкт-Петербурге в присутствии самого президента РФ, буквально прямым текстом высказал свое несогласие с политикой В.В. Путина (как в части признания Л/ДНР, так и самой СВО на Украине).

Нельзя не сказать, что президент К.-Ж. Токаев оказался единственным лидером постсоветских стран (включая членов ОДКБ и ЕАЭС), кто не признал Л/ДНР. И здесь даже глава Белоруссии А.Г. Лукашенко, справедливо призывающий своих коллег по той же ОДКБ поддержать Россию на Украине, сам же пока что не признал Л/ДНР. Однако Токаев единственный лидер из стран СНГ, кто в этой связи публично высказал свою позицию (быть может, помимо него глава RT Маргарита Симоньян пока еще не успела задать подобные прямые вопросы другим адресатам).

Правда, в последние месяцы нельзя не заметить, что в российско-казахстанских отношениях наметились некоторые проблемы, чего ранее не отмечалось. Речь, прежде всего, касается темы транзита казахской нефти через КТК, т.е. территорию России (Новороссийск и Черное море) в Европу. Официально данные сбои мотивировались техническими вопросами и профилактикой. Однако Казахстан, не имея достаточного танкерного флота, тем не менее, сейчас задумывается об альтернативных российскому маршруту коммуникациях (в частности, через Азербайджан, Грузию, Турцию или Черное море), что и нашло подтверждение итогами официального визита К.-Ж. Токаева в Баку 24 августа с.г.. При этом лидер Казахстана все больше склоняется к союзу с Турцией (в том числе, в военной области и безопасности), занимает особое место в Организации тюркских государств и намерен форсировать энергетическое партнерство с ЕС.

Начав СВО, Россия не смогла добиться оперативного успеха в кратчайшие сроки, что объясняется активной военно-политической, военно-технической и финансовой поддержкой киевскому режиму со стороны НАТО во главе с США и Великобританией. Лидеры англосаксов Вашингтон и Лондон буквально принудили континентальную Европу присоединиться к санкционной войне против России в ущерб собственным национальным интересам. Для ослабления военной мощи и ограничения оперативного маневра России, НАТО заинтересована создавать вокруг нашей страны очередные проблемы с инициированием «тлеющих» и новых конфликтов. В этой связи особо выделяется Кавказ и неурегулированная карабахская проблема с вовлечением члена НАТО Турции.

Наверное будет справедливо отметить, что ситуация в том или ином регионе постсоветского пространства, независимо от местных особенностей (географии, экономики, геополитики и т.д.), все же, сегодня тесно увязана от состояния российско-украинских отношений. Точнее когда и как завершится данный военно-политический кризис. И Нагорный Карабах здесь не исключение.

Москва не смогла (или посчитала нецелесообразным) локализовать вторую карабахскую войну и сохранить, сложившийся с участием РФ в 1994 г., статус-кво в Нагорном Карабахе. С приходом к власти в 2000 г. президент Путин стал постепенно, но последовательно менять закавказскую стратегию – от ставки на союз с Арменией в пользу баланса отношений с Азербайджаном. Данные перемены происходили в условиях, когда Баку уже к 1999 г. фактически реализовал прозападную и протурецкую стратегию по вывозу энергетических ресурсов азербайджанской части Каспия (нефти и газа) в обход России через Грузию в Турцию и далее в Европу. Россия начала вооружать Азербайджан на более чем 5 млрд долл. против члена ОДКБ Армении, расширять торгово-экономические и гуманитарные связи с Баку, а российские СМИ и немалая часть политического истеблишмента стали открыто поддерживать режим И. Алиева. В рамках подобной политики выстраивался и новый союз (партнерство) с Турцией, что позитивно отразилось на торгово-экономических и военных связях между Москвой и Анкарой.

Утверждения о том, что торговля оружием с Азербайджаном это бизнес и ничего более, вряд ли могли соответствовать реальности, поскольку: во-первых, оружие – это не помидоры, а всегда преследуют политические цели и интересы (та же Турция ведь не стала продавать России свои «байрактары» в ситуации с Украиной); во-вторых, они были в полной мере использованы в ходе той же карабахской войны 2020 г. против Армении.

В результате военного поражения армянской стороны осенью 2020 г. с принуждением Армении к фактической капитуляции (хотя формально Армения не вступала в войну за Карабах, а РФ с ОДКБ этим мотивировали отказ военной помощи Еревану), Россия ввела малочисленный контингент миротворцев в оставшуюся армянскую часть Карабаха и позволила Турции спустя более двух столетий вернуться в Закавказье. В Агдаме был создан совместный российско-турецкий мониторинговый центр для сохранения режима прекращения огня и контроля бесполетной зоны над Карабахом. Однако 3 августа 2022 г. Азербайджан нарушил данный режим и применил БПЛА «Байрактар-ТВ2» против армян Карабаха в Мардакертском районе, что повлекло потери в живой силе. Тем не менее, каких-либо последствий для Азербайджана данный факт не имел. Очевидно, РМК должен сослаться на отсутствие четкого юридического оформления своих полномочий и функций, ибо Азербайджан не подписывает документ о легитимизации миротворцев в Карабахе.

Я не стану описывать неоднократные факты нарушения режима прекращения огня в Нагорном Карабахе со стороны Азербайджана с декабря 2020 г., ибо о них известно всем заинтересованным сторонам (включая РМК). Станислав Тарасов полагает, что подобная позиция жесткого давления со стороны президента И. Алиева вполне объяснима, ибо Баку старается в краткосрочной перспективе после полученной военной победы выжать максимум, принудить Армению к окончательной капитуляции и отказу от самого Карабаха, подписанию мирного договора и открытию «зангезурского коридора» для выходы в Нахичевань и Турцию. Что хочет получить Баку вроде и без Тарасова ясно, а вот что из этого получит Москва – не всем понятно.

Каких-либо перспектив с урегулированием статуса Карабаха в этой связи эксперт С. Тарасов сейчас не видит, хотя не исключает возможность в перспективе новых геополитических трансформаций с учетом турбулентности процессов в регионе. При этом российский политолог подтверждает наличие прямых российско-турецких переговоров по судьбе «зангезурского коридора» в недавнем интервью «РусАрм-инфо».

Если верить г-ну Тарасову, то получается, что Армения не решает судьбу «зангезурского коридора», ибо Анкара и Баку все обсуждают с Москвой. Армения после 9 ноября 2020 г. фактически утратила свою субъектность и по части гаранта безопасности Нагорного Карабаха, уступив эту функцию России. В силу сложившихся противоречий между Россией и коллективным Западом по ситуации на Украине МГ ОБСЕ по урегулированию карабахского вопроса де-факто также прекратила свое существование, хотя де-юре данный институт никто не отменял. Соответственно, Россия намерена тему Карабаха максимально затянуть, обсуждать вопросы, связанные с примирением армяно-азербайджанских отношений на площадке тройки лидеров, но не решать на данном этапе вопрос статуса оставшейся армянской части данной провинции. Между тем, Россия устами своего президента В.В. Путина признает Карабах частью Азербайджана.

Получается, что если Москва считает ныне Карабах азербайджанским, то и вопрос статуса в той или иной форме (будь то культурная, или политическая автономия) будет рассматриваться в границах Азербайджана. Правда, Россия сейчас, согласно мнению С. Тарасова, заинтересована в открытии «зангезурского коридора» под контролем своих пограничников, что мотивируется якобы идеей «русского пантюркизма». Тарасов один из немногих (если вообще не единственный российский и нероссийский) экспертов, кто, ссылаясь на архивные материалы царской разведки на рубеже ХIX–XX вв., утверждает о русском лидирующем участии в формировании идеологии и стратегии пантюркизма якобы с целью развала Османской империи. В этой связи он даже раскрывал имя якобы одного из влиятельных агентов русской разведки того времени в лице не безызвестного военного министра Энвер-паши (одного из ключевых организаторов геноцида армян в годы Первой мировой войны).

Правда, в чем интерес Российской империи к реализации положений пантюркизма (то есть новой Турецкой империи на основе интеграции всех тюркских народов под началом Стамбула, включая и российских тюрок), С. Тарасов аргументированных доводов не привел, кроме антизападной тезы (мол, так анатолийские турки отвернутся от Запада). Подобное утверждение С. Тарасова без документальных доказательств, то есть отсутствие ссылок на обнародованные архивные материалы царской военной разведки, может иметь спорное мнение и вызвать немалую критику.

Увы, турки не собирались ранее и не станут далее рассматривать себя в качестве подчиненного от России народа и государства. Известный «ренессанс» российско-турецких отношений в начальный период советской власти в 1918–1923 гг. не оправдал надежды большевиков, ибо тот же Ататюрк (Мустафа Кемаль-паша), получив от Ленина необходимую военно-политическую и финансовую помощь для сохранения стратегических территорий Турции в борьбе против Запада (включая по армянскому, греческому и курдскому вопросам), в ходе Лозаннской конференции повернулся спиной к РСФСР и взял курс на союз с Англией. Подобная же антироссийская политика преследовала Турцию в годы Второй мировой войны и в период «холодной войны» с переменами западных ставок от Англии к Германии и обратно. И на всех этих этапах пантюркизм активно использовался в качестве идейно-политического инструментария подрывной деятельности спецслужб Турции и стран Запада против СССР.

В современной динамике после распада Советского Союза Турция остается хоть и неудобным, но важным членом НАТО. Ослабление России на рубеже ХХ–XXI вв. Турция воспринимает как исторический шанс возрождения собственных имперских амбиций под формулой «региональная сверхдержава» и «лидер тюркского мира» в рамках проектов неоосманизма и неопантюркизма. Естественно, выход Турции в исторический Туран (Центральную Азию) определяется не только, а точнее не столько языковыми и этническими корнями, сколько расчетливым прагматизмом в сфере экономики, транспорта, безопасности, обороны и политики.

Успех Азербайджана при прямом соучастии Турции в Карабахе открывает для Анкары новые возможности поэтапной реализации вековой стратегии пантуранизма. При этом предварительная политика Анкары на данном направлении превратила Турцию в важнейший хаб на пути транзита энергоресурсов братского Азербайджана в ту же Европу. В условиях же кризиса российско-европейских отношений, Турция не исключает прорыв в Азию для вывоза в обход России стратегических ресурсов того же Туркменистана, Казахстана и Узбекистана через Азербайджан и свою территорию в Европу. При этом опытный и прагматичный Р. Эрдоган не отрицает партнерство с Россией, не присоединяется к западным санкциям, намерен превратить Турцию в ключевое окно для выхода России во внешний мир и увеличить ежегодный турецко-российский торговый оборот до 100 млрд долл. Но всему есть цена, и в данном случае Эрдоган запрашивает у России капитуляцию Армении, дорогу через армянский Зангезур и выход в тюркский мир.

Россия, пока занята на украинском направлении, не может быть удовлетворена активизацией закавказской дипломатии ЕС на брюссельской площадке. Винить ли в этом одного Никола Пашиняна? Дело в том, что если президент И. Алиев официально подписывает с тем же ЕС соглашение о повышении поставок газа и поиске новых транзитных возможностей, что в нынешних условиях вряд ли соответствует интересам самой России, то как глава Азербайджана откажется от дипломатических инициатив Запада по отношениям с Арменией? Если же Н. Пашиняна принуждают к миру с И. Алиевым и Р. Эрдоганом (включая и со стороны России), то куда денется глава Армении и сможет ли он отказаться от встреч в Брюсселе? Возможно, лидер Армении и мог бы отказаться от подобных бесполезных переговоров с Алиевым (впрочем, как в Брюсселе, так и в других столицах), если его имя окажется не Никол Пашинян.

Из этого следует, что один из центров многополярного мира в лице России не может ограничиться лишь одним театром активной геополитики. Сильная держава отличается от слабых тем, что вынуждена параллельно участвовать во всех направлениях, где представлены ее интересы.

Однако С. Тарасов поразил своего армянского собеседника из «РусАрм-инфо» перспективной идеей якобы возвращения армянского (русского) Карса и открытия «христианского коридора» в Черное море (надо понимать в районе Трабзона). Каким образом Россия способна будет вернуть потерянный армянский город Карс от Турции, открыв для турок «зангезурский коридор»? На этот вопрос С. Тарасов не ответил, или пока не ответил с учетом фактора времени.

Понятно, что открытие «зангезурского коридора» повлечет активизацию международного трафика товаров в разных направлениях, что со временем поставит в высокую зависимость от данного маршрута связанные с ним страны (включая Турцию, Армению, Азербайджан, Израиль, Китай, страны ЕС и Центральной Азии). Соответственно, тот, кто контролирует данный коридор (а в данном случае предполагается Россия в лице своих погранвойск), он и сможет со временем диктовать свои условия остальным участникам.

Возможно ли на каком-то этапе, особенно после удачного завершения российской СВО на Украине, Москва  выдвинет перед Анкарой ранее неприемлемые условия по части того же Карса и т.д.? Теоретически этого исключать никто не может (включая и самого С. Тарасова). Однако практически в это трудно поверить, ибо Турция и так будет укрепляться, вряд ли выйдет из состава НАТО, распространит свое активное влияние в тех же тюркских странах постсоветского пространства. И как бы Анкара не выдвинула новые неприемлемые условия перед Москвой (например, в части независимости тюркских и горских образований самой РФ).

К тому же, если Карабах будет признан частью Азербайджана, что скорее повлечет исход армян из своей исторической Родины, то где гарантия сохранения российских миротворцев в Карабахе? Баку вряд ли пожелает иметь на своей территории русские войска, иначе еще в 1990–2000-х годах руководители Азербайджана (от Абульфаза Эльчибея до Гейдара и Ильхама Алиевых) не вывели бы российских военных из республики. Если же в Карабахе не останется армян и русских миротворцев, а Армению сама Россия сегодня принуждает к капитуляции перед Азербайджаном и Турцией, то где гарантия, что та же Анкара и ее союзники по НАТО не поставят вопрос о выводе российских баз и пограничников с территории самой Армении?

Как видим, неблагоприятных вариантов развития ситуации немало, доверяться же интуиции одного эксперта или даже политика высокого ранга без тщательного изучения истории вопроса и ее динамики вряд ли оправданно. Турки могут ответить одной короткой фразой: «Сдающий Карабах не может претендовать на Карс». Кстати, горькая историческая ирония с потерей армянской крепости Карс в 1920 г. удивительным образом повторилась спустя столетие в том самом Карабахе в ситуации с армянской крепостью Шуши в 2020 г. Наконец, Россия не может претендовать на Карс без денонсации Московского и сохранения Карского договоров 1921 г.

Между тем, мне приходилось не раз слышать тему возвращения армянских территорий Карса и Арарата от разных источников. Самым удивительным было подобное услышать в декабре 2020 г. не от армянских экспертов или военных, а от русских коллег. Мол, в мае 2021 г. начнется новая операция. Как видим, декабрь 2020 г. сменился маем 2021 г. и маем 2022 г. без каких-либо операций в Армянском нагорье. СВО России проходит совершенно на другом ТВД. Правда, в мае 2021 г. вместо российской военной операции мир наблюдал очередную малую агрессию Азербайджана против Армении с аннексией части территории в районе озера Сев лич в Гегаркуникской области.

Сколько продлится российско-турецкий союз – сегодня никто с определенной точностью сказать не может. Сохранится ли данный тандем после Эрдогана? Скорее да, ибо настоящее партнерство пока устраивает Анкару для нейтрализации России на пути Турции (а на ее плечах НАТО) в Туран (постсоветскую Центральную Азию с богатейшими ресурсами). Сохранится ли данный союз после Путина? Скорее нет, ибо Россия столкнется с негативными последствиями провальной стратегии. Однако как будут развиваться российско-турецкие отношения в среднесрочной перспективе, для Армении может не представлять никакого интереса, ибо сегодня (хотя это было ясно и вчера) данный тандем уже нанес значительный ущерб (прежде всего, в Карабахе).

Поскольку армянский Зангезур становится столь чувствительным местом пересечения разных интересов, то у Армении сохраняются альтернативы выбора партнеров. Однако стоит ли России терять саму Армению, а вместе с нею и Кавказ с Центральной Азией – решать России.

Доктор политических наук, профессор

Александр СВАРАНЦ